Неточные совпадения
Теперь у нас
дороги плохи,
Мосты забытые гниют,
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают;
Трактиров нет. В избе холодной
Высокопарный, но голодный
Для виду прейскурант висит
И тщетный дразнит аппетит,
Меж тем как сельские циклопы
Перед медлительным огнем
Российским лечат молотком
Изделье легкое Европы,
Благословляя колеи
И рвы отеческой земли.
Он пошел домой; но, дойдя уже до Петровского острова, остановился в полном изнеможении, сошел с
дороги, вошел в кусты, пал на траву и в ту же минуту
заснул.
— Кто же иные? Скажи, ядовитая змея, уязви, ужаль: я, что ли? Ошибаешься. А если хочешь знать правду, так я и тебя научил любить его и чуть не довел до добра. Без меня ты бы прошла мимо его, не заметив. Я дал тебе понять, что в нем есть и ума не меньше других, только зарыт, задавлен он всякою дрянью и
заснул в праздности. Хочешь, я скажу тебе, отчего он тебе
дорог, за что ты еще любишь его?
Так мы ехали, ехали… Но вот уж и конец подошел лугам, показались лесочки, распаханные поля; деревушка в стороне мигнула двумя-тремя огоньками, — до большой
дороги оставалось всего верст пять. Я
заснул.
Дети ходили, ходили по лесу и не нашли
дороги до самой ночи. Плакали, плакали и все
заснули. Мальчик с пальчик проснулся раньше всех и влез на дерево, осмотрел кругом и увидел избушку. Он слез с дерева, разбудил братьев и повел их к избушке.
От слободы Качуги пошла
дорога степью; с Леной я распрощался. Снегу было так мало, что он не покрыл траву; лошади паслись и щипали ее, как весной. На последней станции все горы; но я ехал ночью и не видал Иркутска с Веселой горы. Хотел было доехать бодро, но в
дороге сон неодолим. Какое неловкое положение ни примите, как ни сядьте, задайте себе урок не
заснуть, пугайте себя всякими опасностями — и все-таки
заснете и проснетесь, когда экипаж остановится у следующей станции.
Бывало, не
заснешь, если в комнату ворвется большая муха и с буйным жужжаньем носится, толкаясь в потолок и в окна, или заскребет мышонок в углу; бежишь от окна, если от него дует, бранишь
дорогу, когда в ней есть ухабы, откажешься ехать на вечер в конец города под предлогом «далеко ехать», боишься пропустить урочный час лечь спать; жалуешься, если от супа пахнет дымом, или жаркое перегорело, или вода не блестит, как хрусталь…
Вазуза согласилась, но обманула Волгу. Только что Волга
заснула, Вазуза ночью побежала прямой
дорогой в Хвалынское царство.
Заяц перескочил через
дорогу, подошел к своей старой норе, выбрал местечко повыше, раскопал снег, лег задом в новую нору, уложил на спине уши и
заснул с открытыми глазами.
Целую ночь я бежал по
дороге, но когда рассвело, я боялся, чтобы меня не узнали, и спрятался в высокую рожь. Там я стал на коленки, сложил руки, поблагодарил отца небесного за свое спасение и с покойным чувством
заснул. Ich dankte dem allmächtigen Gott für Seine Barmherzigkeit und mit beruhigtem Gefühl schlief ich ein.
— Я очень рад, что вас здесь встретил, Коля, — обратился к нему князь, — не можете ли вы мне помочь? — Мне непременно нужно быть у Настасьи Филипповны. Я просил давеча Ардалиона Александровича, но он вот
заснул. Проводите меня, потому я не знаю ни улиц, ни
дороги. Адрес, впрочем, имею: у Большого театра, дом Мытовцовой.
Верите ли вы теперь благороднейшему лицу: в тот самый момент, как я
засыпал, искренно полный внутренних и, так сказать, внешних слез (потому что, наконец, я рыдал, я это помню!), пришла мне одна адская мысль: «А что, не занять ли у него в конце концов, после исповеди-то, денег?» Таким образом, я исповедь приготовил, так сказать, как бы какой-нибудь «фенезерф под слезами», с тем, чтоб этими же слезами
дорогу смягчить и чтобы вы, разластившись, мне сто пятьдесят рубликов отсчитали.
— Не беспокойтесь, князь, — продолжал воспламененный Коля, — не ходите и не тревожьте его, он с
дороги заснул; он очень рад; и знаете, князь, по-моему, гораздо лучше, если вы не нынче встретитесь, даже до завтра отложите, а то он опять сконфузится. Он давеча утром говорил, что уже целые полгода не чувствовал себя так хорошо и в силах; даже кашляет втрое меньше.
Несколько дней я носил в себе томящее, но
дорогое впечатление своего видения. Я дорожил им и боялся, что оно улетучится.
Засыпая, я нарочно думал о девочке, вспоминал неясные подробности сна, оживлял сопровождавшее его ощущение, и ждал, что она появится вновь. Но сны, как вдохновение: не всегда являются на преднамеренный зов.
Мне дали тесную комнатку, и так как я всю ночь был в
дороге, то и
заснул после обеда, в четыре часа пополудни.
Дорога в Багрово, природа, со всеми чудными ее красотами, не были забыты мной, а только несколько подавлены новостью других впечатлений: жизнью в Багрове и жизнью в Уфе; но с наступлением весны проснулась во мне горячая любовь к природе; мне так захотелось увидеть зеленые луга и леса, воды и горы, так захотелось побегать с Суркой по полям, так захотелось закинуть удочку, что все окружающее потеряло для меня свою занимательность и я каждый день просыпался и
засыпал с мыслию о Сергеевке.
Евсеич пробовал остановить мои слезы рассказами о
дороге, о Деме, об уженье и рыбках, но все было напрасно; только утомившись от слез и рыданья, я, наконец, сам не знаю как,
заснул.
Несмотря на утомление после прошлой ночи, проведенной в
дороге, Виктор не мог
заснуть целую ночь: мысли, одна другой несообразнее, лезли ему в голову; лишь под утро он задремал, но поминутно просыпался от тяжелых грез: то он видел себя убитым рукою мстительной Александрины, то ее — убитую им и плавающую в крови. С тяжелой головой, с разбитыми нервами встал он с постели около полудня.
После ужина сейчас же все разошлись по своим комнатам, и Муза Николаевна, утомленная трехдневной
дорогой,
заснула было крепчайшим сном, но часу в первом ее вдруг разбудила горничная и проговорила испуганным голосом...
Там я
засыпал тем глубоким и освежительным сном, которым может
засыпать только юноша, испытавший сряду несколько дней тряской и бессонной
дороги.
Сытный обед после
дороги невольно клонил его ко сну. Ему на том же диване, где он сидел, положили подушки и он скоро
заснул, вполне довольный своим положением.
— Ну, гости
дорогие, пожалуйте-ко в сад! Наш младенчик, может быть,
заснет, — сказала она. — В комнату бы вам к Марье Николаевне, но там ничего не прибрано.
Нюрочка чуть не
заснула от этих непонятных разговоров и была рада, когда они поехали, наконец, домой.
Дорогой Анфиса Егоровна крепко обняла Нюрочку и ласково поцеловала.
Скрепя сердце вы располагаетесь на берегу, расстилаете ковер под тенью дерева и ложитесь; но сон не смыкает глаз ваших,
дорога и весенний жар привели всю кровь вашу в волнение, и после нескольких попыток заставить себя
заснуть вы убеждаетесь в решительной невозможности такого подвига.
Сидорыч, несмотря на усталость с
дороги,
заснуть не мог.
— Я рад, что ты пошел по этой
дороге, — с трудом проговорил он, — я бы всю ночь не
заснул, если б я не догнал тебя. Дай мне руку. Ведь ты домой идешь?
Хотелось домой идти одной, но пришлось идти с ребятами, и по
дороге спорила, что-то доказывала, горячилась. А потом, дома, было на душе очень грустно, и даже немножко поплакала в подушку, когда все в квартире
заснули. Должно быть, чтобы быть великим шарлатаном, нужно иметь в душе великую грусть.
Он свернул с
дороги к большому омету соломы, прилег за ним от ветра, закрыл полой голову и
заснул.
Влезь на дерево там, с краю, и, значит, смотри по
дороге в оба… Да ты не
засни, а то кто-нибудь застрелит заместо тетерева. Слышишь?
Усталость с
дороги взяла свое и Виктор Павлович, несмотря на пережитые волнения, вскоре
заснул крепким сном молодого организма.
— Пар костей не ломит, батюшка. А про божий рай и поминать не к слову грех: тепло земное не для душки, — отвечала проворно старушка,
засыпая словами. — Видно, поустали путем-дорогой; и то молвить, снег как месиво, так и путает ножонки. Теперь скажите-ка мне, отколь бог вас несет и за каким дельцем.
Один только из них обратился к сидевшему на козлах вознице с коротеньким приказанием: «Смотри, Оверко, ты старый разиня; как будешь подъезжать к шинку, что на Чухрайловской
дороге, то не позабудь остановиться и разбудить меня и других молодцов, если кому случится
заснуть».
Подобно офицерам, и солдаты каждый свой шаг начинали считать достойным награды. В конце года, уже после заключения мира, наши госпитали были расформированы, и команды отправлены в полки. Солдаты уходили, сильно пьяные, был жестокий мороз, один свалился на
дороге и
заснул. Его товарищ воротился за полверсты назад и сказал, чтобы пьяного подобрали. Назавтра он является к главному врачу и требует, чтоб его представили к медали «за спасение погибавшего».
Егор Никифоров рассказал, что он сперва был у мельника, затем у Безымянных, пил в обоих местах водку и, захмелев,
заснул на
дороге.
— Я не охотился, — ответил Егор и рассказал жене, что выпив лишнее у мельника, на
дороге почувствовал себя худо, прилег и
заснул на вольном воздухе, а затем зашел в высокий дом взять вещи, которые предназначались Арине Марьей Петровной, но не застал ее, так как она совершенно неожиданно уехала в Томск к больной подруге.
За ранним обедом они опять крупно поговорили с Серафимой. Она не сдавалась. Ее злобу к Калерии нашел он еще нелепее, замолчал к концу обеда, поднялся к себе наверх, где не мог
заснуть, и ушел в лес по
дороге в деревню Мироновку, куда он давно собирался. Узнал он в Нижнем, что там в усадьбе проводит лето жена одного из пайщиков его пароходного товарищества.
Дорогою Корсаков с начала невнятно лепетал: «Проклятая ассамблея!.. проклятый кубок большого орла!..» но вскоре
заснул крепким сном, не чувствовал, как он приехал домой, как его раздели и уложили; и проснулся на другой день с головною болью, смутно помня шарканья, приседания, табачный дым, господина с букетом и кубок большого орла.
Был уже поздний час и луна стояла полунощно, когда Я покинул дом Магнуса и приказал шоферу ехать по Номентанской
дороге: Я боялся, что Мое великое спокойствие ускользнет от Меня, и хотел настичь его в глубине Кампаньи. Но быстрое движение разгоняло тишину, и Я оставил машину. Она сразу
заснула в лунном свете, над своей черной тенью она стала как большой серый камень над
дорогой, еще раз блеснула на Меня чем-то и претворилась в невидимое. Остался только Я с Моей тенью.
Затем Елена велела поскорее уложить ребенка спать, съела две баранки, которых, ехав
дорогой, купила целый фунт, остальные отдала няне и горничной. Те, скипятив самовар, принялись их кушать с чаем; а Елена, положив себе под голову подушку, улеглась, не раздеваясь, на жестком кожаном диване и вскоре
заснула крепким сном, как будто бы переживаемая ею тревога сделала ее более счастливою и спокойною…
Несмотря, однако, на утомление после
дороги и продолжительной прогулки, некоторого как бы опьянения, производимого обыкновенно свежим деревенским воздухом на непривычных городских жителей, она долго не могла
заснуть.
Возвращаясь в Оверлак, Густав сбился с
дороги, о которой расспросил не хуже колонновожатого, и проплутал до рассвета, как человек, одержимый куриною слепотой. Так же и в замке было что-то не по-прежнему. Домоправительница, сметливая в делах сердечных, смекнула, по какой причине Луиза необыкновенно нежно поцеловала ее, отходя в свою спальню. В минуты истинной любви всех любишь. Даже горничная заметила, что барышня до зари не могла
заснуть и провозилась в постели.
Проехав еще несколько времени, я увидел, как мне показалось, далеко, на самом горизонте, черную длинную двигавшуюся полосу; но через минуту мне уже ясно стало, что это был тот же самый обоз, который мы обгоняли. Точно так же снег
засыпал скрипучие колеса, из которых некоторые не вертелись даже; точно так же люди все спали под рогожами; и так же передовая пегая лошадь, раздувая ноздри, обнюхивала
дорогу и настороживала уши.
— Молодые республиканцы! — говорил он, входя в гостиную и сияя своим свежим видом и очаровательной улыбкой. — Вы, кажется, скоро все
заснете от ваших серьезных разговоров. Кто хочет ехать со мной за город?
Дорога прекрасная: солнце, снег и морозец. Страдающих зубной болью и мировой скорбью прошу оставаться дома под надзором нашей почтеннейшей Олимпиады Савичны…
Как ни вслушивался я в ученые разговоры нашего наставника, но меня одолел сон, и я не слыхал ни окончания на сем переезде начатого, ни в последующие затем дни в
дороге нашей разговоров, потому что лишь только влезал в повозку, то и
засыпал… ergo скажу по-ученому, я путь свой совершил спокойно для тела и рассудка, не обременяя его никакими рассуждениями.
Сначала объявил, что он желал сам быть у него, с тем чтобы поклониться ему от всего своего семейства, и по преимуществу от невесты, которая будто бы уже ожидает его с восьми часов утра, а потом, спрося Павла о матери и услышав, что она
заснула, умолял не беспокоить ее, а вслед за тем он заговорил и о других предметах, коснувшись слегка того, что у него
дорогой зашалила необыкновенно злая в упряжке пристяжная, и незаметно перешел к дому Павла (у Бешметева был свой дом).
— Нет, я-то здесь недавно, но он-то со мною уже давно; одним словом: этот сумасшедший я сам. Хе-хе-хе-хе! — засмеялся он, как
засыпал мелким горошком, и, обняв меня с искренней дружбой, добавил: — не конфузьтесь, приятель
дорогой, не конфузьтесь! вы не первый сочли меня за сумасшедшего; почитайте меня таким, ибо я и в самом деле таков: пою и пью, священные лики изображаю и ежечасно грешу: чем не сумасшедший…
А потом опять бричка, и колокольчики, и долгая-долгая
дорога… так я
заснул, проснулся на мгновение, вздрогнув от чего-то всем телом, увидел кружок, услышал Сашенькин голос — и окончательно погрузился в крепчайший сон.
И приходилось, поевши горячей похлебки, укладываться прямо в грязь. Снизу вода, сверху вода; казалось, и тело все пропитано водой. Дрожишь, кутаешься в шинель, понемногу начинаешь согреваться влажною теплотой и крепко
засыпаешь опять до проклинаемого всеми генерал-марша. Снова серая колонна, серое небо, грязная
дорога и печальные мокрые холмы и долины. Людям приходилось трудно.
Вагоны дергались на месте, что-то постукивало. И постепенно от всех этих звуков и оттого, что я лег удобно и спокойно, сон стал покидать меня. А доктор
заснул, и, когда я взял его руку, она была как у мертвого: вялая и тяжелая. Поезд уже двигался медленно и осторожно, слегка вздрагивая и точно нащупывая
дорогу. Студент-санитар зажег в фонаре свечу, осветил стены и черную дыру дверей и сказал сердито...
Дашутка поворочалась немного и опять
заснула. Матвей сидел еще долго — ему не хотелось спать — и, кончив последнюю страницу, достал из сундука карандаш и написал на книге: «Сию книгу читал я, Матвей Терехов, и нахожу ее из всех читанных мною книг самою лутшею, в чем и приношу мою признательность унтер-офицеру жандармского управления железных
дорог Кузьме Николаеву Жукову, как владельцу оной бесценной книгы». Делать подобные надписи на чужих книгах он считал долгом вежливости.